Адвокаты и силовики на фоне борьбы с отмыванием незаконных доходов

А.Е. Маслов,
адвокат, Адвокатская контора «Масловы и Панько», доцент ВГУ

Проявляющаяся в последние годы тенденция усиления роли государства как субъекта социального управления практически всеми сторонами развития и жизнедеятельности общества, в условиях наметившейся стабилизации государства, в число приоритетных обязана выдвинуть проблему формирования понятной обществу государственной идеологии.

В этой связи формулируемые время от времени Президентом и законодательными органами обязательные поведенческие предписания и ограничения вызывают, по меньшей мере, недоумение в силу непостоянства, конъюнктуры и, как многое другое порожденное человеком, несовершенства. Вправе ли государство, официально заявив курс быть правовым и сильным, в вопросах идеологической деятельности проявлять себя столь непоследовательным?

Правовая составляющая проявляется в подчинении всей общественной и государственной деятельности Закону, в совершенстве Закона и известной восприимчивости Закона обществом. Сила государства - в мощной экономике, функционирующей в правовом поле, и мощной государственной машине, с ее классическими атрибутами, при этом не вызывающими устойчивой аллергии основной массы населения государства на любые нововведения.

Приведенные положения общеизвестны, и практически как политиками, так и правоведами никогда не оспаривались. Тем не менее, общепризнанное соотношение «права» и «силы» современного государства, в российской практике тяготеет едва ли не к взаимоисключающему характеру. Ибо право в последнее время направлено преимущественно на закрепление силы так называемых «силовиков».

О чем идет речь?

В современный период государство и общество переживает не просто период смены старого Уголовно-процессуального кодекса новым - происходят принципиальные изменения, характеризующиеся трансформацией формы уголовного судопроизводства с разыскной на состязательную, сменой парадигмы, когда «защитительная функция» юстиции получила приоритет над «карательной». Другими словами, вечный вопрос - что опаснее для общества: безнаказанность виновного или осуждение невиновного - как бы решен в пользу последнего.

Наряду с новым Уголовно-процессуальным кодексом, в обеспечение состязательного процесса принят и вступил в действие и Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (1), который по-новому, исходя из концепции состязательности, определил статус адвоката и требования к его профессиональной деятельности.

Как независимый профессиональный советник по правовым вопросам, адвокат призван к выполнению защиты конституционных прав человека и гражданина, и не обременен законом непосредственно вести борьбу с преступностью, в том числе и с ее организованными формами.

В пункте 2 статьи 2 Закона в развитие статуса адвоката, определена его компетенция и ничего не говорится о возможной правоохранительной деятельности.

В этих условиях, как представляется, вне концептуальных тенденций принята поправка в Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма» (2), а именно дополнение главы 2 статьей 7.1 следующего содержания:

«1. Требования в отношении идентификации клиентов, организации внутреннего контроля, фиксирования и хранения информации, установленные подпунктами 1 пунта 1, пунктами 2 и 4 статьи 7 настоящего Федерального закона, распространяются на адвокатов, нотариусов и лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, в случаях, когда они готовят или осуществляют от имени или по поручению своего клиента следующие операции с денежными средствами или иным имуществом:

- сделки с недвижимым имуществом;

- управление денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом клиента;

- управление банковскими счетами или счетами ценных бумаг;

- привлечение денежных средств для создания организаций, обеспечения их деятельности или управления ими;

- создание организаций, обеспечение их деятельности или управления ими, а также куплю-продажу организаций.

2. При наличии у адвоката, нотариуса, лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, любых оснований полагать, что сделки или финансовые операции, указанные в пункте 1 настоящей статьи, осуществляются или могут быть осуществлены в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, они обязаны уведомить об этом уполномоченный орган.

Адвокат и нотариус вправе передать такую информацию как самостоятельно, так и через соответственно адвокатскую и нотариальную палаты при наличии у этих палат соглашения о взаимодействии с уполномоченным органом.

3. Порядок передачи адвокатами, нотариусами, лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, информации о сделках или финансовых операциях, указанных в пункте 2 настоящей статьи, устанавливается Правительством Российской Федерации.

4. Адвокат и адвокатская палата, нотариус и нотариальная палата, лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, не вправе разглашать факт передачи в уполномоченный орган информации, указанной в пункте 2 настоящей статьи.

5. Положения пункта 2 настоящей статьи не относятся к сведениям, на которые распространяются требования законодательства Российской Федерации о соблюдении адвокатской тайны»(3).

Приведение полного текста вносимых изменений в Закон и его внимательное прочтение фактически исключает необходимость его комментария, тем не менее попытаемся проанализировать положения данной новеллы в соотношении с Законом об адвокатской деятельности, не касаясь Основ законодательства Российской Федерации о нотариате.

Во-первых, проанализируем положение о: «распространении на адвокатов, нотариусов и лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг в отношении идентификации клиентов, организации внутреннего контроля, фиксирования и хранения информации, требований, установленных подпунктом 1 пункта 1, пунктами 2 и 4 статьи 7 настоящего Федерального закона (Закона «О легализации...»).

Итак, при исполнении служебных обязанностей адвокат, нотариус и прочие «причастные» обязаны: идентифицировать клиента, организовать внутренний контроль, фиксировать и хранить информацию (безусловно - если возникли любые подозрения в «отмывании»).

Идентификация в соответствии со статьей 7 Закона предполагает необходимость установить:

- в отношении физических лиц - фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), гражданство, реквизиты документа, удостоверяющего личность, данные миграционной карты, документа, подтверждающего право иностранного гражданина или лица без гражданства на пребывание (проживание) в Российской Федерации, адрес места жительства (регистрации) или места пребывания, идентификационный номер налогоплательщика (при его наличии);

- в отношении юридических лиц - наименование, идентификационный номер налогоплательщика или код иностранной организации, государственный регистрационный номер, место государственной регистрации и адрес местонахождения;

Допустим, что эти требования - по идентификации клиента, как бы вполне законны и доступны для адвокатов, нотариусов и носят рутинный профессиональный характер, как правило, не затрагивающий интересы всех действующих лиц. Однако далее мы должны уяснить понятие «организация внутреннего контроля». Что же это такое? Оговоримся сразу - для адвокатов и адвокатских структур эта деятельность новая, нормативно не установленная. И в самом Законе «О легализации (отмывании)...», в пункте 2 статьи 7, она - «организация внутреннего контроля» - определена лишь для «Организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом», а таковыми, как известно, в основном являются банки и различные кредитные учреждения, деятельность которых, структурная организация, как представляется, принципиально отлична от назначения, принципов и организации деятельности адвокатского сообщества и нотариата. И уже в этом смысле попытка «распространить на адвокатов, нотариусов эти требования» представляется неудачной.

Так что же в соответствии с внесенными изменениями должны делать адвокаты и нотариусы?

Оказывается, они «обязаны в целях предотвращения легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма, разрабатывать правила внутреннего контроля и программы его осуществления, назначать специальных должностных лиц, ответственных за соблюдение указанных правил и реализацию указанных программ, а также предпринимать иные внутренние организационные меры в указанных целях».

Как правило, в процессе осуществления профессиональной деятельности адвокат, образно говоря, это «кошка гуляющая сама по себе», какие такие «правила внутреннего контроля и программы ее осуществления» адвокат должен для себя устанавливать? Каким таким образом адвокат, имеющий право по закону иметь только официального помощника адвоката, будет «назначать специальных должностных лиц, ответственных за соблюдение указанных правил и реализацию указанных программ», к слову сказать, да еще и содержать их за счет собственного гонорара? Адвокат, оказывается, должен теперь озаботиться «квалификационными требованиями к подготовке и обучению кадров», которые должны «документально фиксировать получаемую адвокатом необходимую информацию, и обеспечивать ее конфиденциальность».

Правила внутреннего контроля, распространяемые на адвокатов и нотариусов, должны (в соответствии с анализируемой поправкой к Закону) включать порядок, а также критерии выявления и признаки необычных сделок. И дальше приводится примерный перечень признаков незаконных сделок, как основания для их документального фиксирования, в частности:

- «запутанный или необычный характер сделки, не имеющей очевидного экономического смысла или очевидной законной цели;

- несоответствие сделки целям деятельности организации, установленным учредительными документами этой организации;

- выявление неоднократного совершения операций или сделок, характер которых дает основание полагать, что целью их осуществления является уклонение от процедур обязательного контроля, предусмотренных настоящим Федеральным законом;

- иные обстоятельства, дающие основания полагать, что сделки осуществляются в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма».

Бдительности, и только бдительности, как понимаем, адвокатам в этой ситуации недостаточно. Как минимум, возникает проблема дополнительной специальной оперативно-разыскной подготовки адвокатов и нотариусов, а если полагаться только на юридическое чутье «запретного», можно и адвокатского статуса лишиться, благо, и Закон об адвокатской деятельности вкупе с выстроенной в последнее время системой государственного контроля над адвокатской деятельностью это позволяет.

Следует подчеркнуть, что правила внутреннего контроля разрабатываются и утверждаются с учетом рекомендаций, и порядком, утверждаемым Правительством Российской Федерации.

Тем же органом определяются квалификационные требования к специальным должностным лицам (надо полагать, в адвокатских и нотариальных структурах), ответственным за соблюдение правил внутреннего контроля и программ его осуществления, а также требования к подготовке и обучению кадров, занимающихся идентификацией клиентов и выгодоприобретателей.

На этом фоне риторическим представляется вопрос о независимости адвокатуры, да и нотариата, как самоопределяющихся общественных объединений.

В связи с анализируемой поправкой к Закону «О противодействии легализации (отмыванию)...», не лишне напомнить, что в статье 3 (Адвокатура и государство) Закона об адвокатской деятельности...закреплено, что «Адвокатура является профессиональным сообществом адвокатов и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления».

В каких же ситуациях, в соответствии с поправками к Закону, адвокат и нотариус должны проявлять особую бдительность?

В Законе названы следующие случаи:

- когда они (адвокаты - нотариусы) готовят или осуществляют от имени или по поручению своего клиента вышеперечисленные операции или сделки, а именно:

- операции с денежными средствами или иным имуществом;

- сделки с недвижимым имуществом;

- управление денежными средствами, ценными бумагами или иным имуществом клиента;

- управление банковскими счетами или счетами ценных бумаг;

- привлечение денежных средств для создания организаций, обеспечения их деятельности или управления ими;

- создание организаций, обеспечение их деятельности или управления ими;

- а также куплю-продажу организаций - это значительный и едва ли не весь (за исключением работы защитника по уголовным делам) повседневный спектр деятельности квалифицированных адвокатов.

Это не какие-то экзотические, из ряда вон выходящие операции, на которых непроизвольно фиксируется внимание, при условии, что операции с денежными средствами или иным имуществом согласно Закону о легализации (отмывании) незаконных средств, подлежат обязательному контролю, если сумма, на которую она совершается, равна или превышает 600 000 рублей, либо равна сумме в иностранной валюте, эквивалентной 600 000 рублей, или превышает ее, а также все сделки с недвижимым имуществом, если сумма, на которую она совершается, равна или превышает 3 000 000 рублей, либо равна сумме в иностранной валюте, эквивалентной 3 000 000 рублей. Нонсенс в современных условиях, если организация начинает функционировать с начальным капиталом меньше чем в 600 000 рублей (это почти всегда организация, создаваемая для мошеннических целей), то же можно отметить и в отношении операций с недвижимостью - почти любая городская 3-4-комнатная квартира, для консультаций по оформлению покупки которой и привлекают адвоката, по цене «вынуждена» оказаться «под адвокатским подозрением».

Возрождение объективного вменения прослеживается и в следующих положениях Закона: «При наличии у адвоката, нотариуса,... любых оснований полагать, что сделки или финансовые операции, указанные в пункте 1 настоящей статьи, осуществляются или могут быть осуществлены в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, они обязаны уведомить об этом уполномоченный орган».

Какой диапазон субъективизма навязывает законодатель адвокату и нотариусу: от «любых оснований полагать, что сделки осуществляются» до «основания полагать, что они могут быть осуществлены». В таком «наделении широчайшими подозрениями» нет ничего близкого к презумпции невиновности и прочим атрибутам права.

Нельзя не обратить внимания и на следующие положения новеллы: «Адвокат и нотариус вправе передать такую (о подозрении) информацию как самостоятельно, либо через, соответственно, адвокатскую и нотариальную палаты, при наличии у этих палат соглашения о взаимодействии с уполномоченным органом».

Таким образом, «приобщенному» к правоохранительной деятельности адвокату и нотариусу предлагается «демократично» выбрать способ общения с «уполномоченным» на личной, конспиративной встрече, или «донести» через «резидента», коими названы адвокатская или нотариальная палаты. Ничего иного, как административно-принудительного формирования осведомительского аппарата в новелле законодателя даже самому наивному читателю увидеть нельзя.

И далее: «Порядок передачи адвокатами, нотариусами, лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, информации о сделках или финансовых операциях, указанных в пункте 2 настоящей статьи, устанавливается Правительством Российской Федерации».

И что же мы находим в Постановлении Правительства, оперативно, уже 16 февраля 2005 года, утвердившего Положение о порядке передачи информации в Федеральную службу по финансовому мониторингу адвокатами, нотариусами и лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг (4)? А находим мы следующие предписания: «Адвокаты, нотариусы и лица (организации и индивидуальные предприниматели), осуществляющие предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, при наличии у них любых оснований полагать, что сделки или финансовые операции, указанные в пункте 1 статьи 7.1 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», осуществляются или могут быть осуществлены в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, уведомляют об этом Федеральную службу по финансовому мониторингу».

Припоминается, что эту Федеральную службу иначе называли Финансовой разведкой, по статусу являющейся спецслужбой и также входящей в «силовой» блок.

Так вот, согласно предписаниям Положения «Адвокаты и нотариусы вправе передать информацию о таких сделках или финансовых операциях своих клиентов как самостоятельно, так и через адвокатскую и нотариальную палаты при наличии у этих палат соглашения о взаимодействии с Федеральной службой по финансовому мониторингу».

В части самостоятельного конфиденциального общения адвокатов с представителями службы по финансовому мониторингу все как бы понятно, но вот как оформлять Соглашения с адвокатскими и нотариальными палатами, будут ли внедряться в палаты сотрудники названной спецслужбы или, как вытекает из «дополнительных и конфиденциальных» обязанностей палат, в них будут формироваться собственные службы безопасности, и это совсем не шутка, так как далее, в пункте 3 Положения, дается подробный инструктаж о сроках, форме, кодировании и каналах связи передачи информации в спецслужбу.

Приведем этот инструктаж дословно: «Информация, указанная в пункте 2 настоящего Положения, представляется в Федеральную службу по финансовому мониторингу не позднее рабочего дня, следующего за днем выявления соответствующей операции (сделки). Информация представляется в виде письменного документа на бумажном носителе, подписанного соответственно адвокатом, нотариусом, индивидуальным предпринимателем, осуществляющим предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, или уполномоченным лицом организации, осуществляющей деятельность в указанной сфере, и заверенного печатью (при ее наличии) [чувствуете «махровый» стиль российской бюрократии (А.М.)?], или в виде электронного документа, подписанного с использованием в установленном порядке электронной цифровой подписи».

Защиту информации при ее передаче в Федеральную службу по финансовому мониторингу осуществляет владелец информационных ресурсов в соответствии с законодательством Российской Федерации». (Обратите внимание на последний абзац, в части защиты информации, следовательно, без служб собственной безопасности (внутренней контрразведки) адвокатским и нотариальным палатам впредь, если реагировать на анализируемую поправку, не обойтись.)

И далее в Постановлении Правительства от 16 февраля 2005 года предлагается: «4. В документ, указанный в пункте 3 настоящего Положения, включаются следующие сведения:

а) сведения, необходимые для идентификации клиента;

б) вид операции (сделки) и основания ее совершения;

в) дата совершения операции (сделки) и сумма, на которую она совершена;

г) обстоятельства, послужившие основанием полагать, что операция (сделка) клиента осуществляется или может быть осуществлена в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма.

5. Единый формат представления информации, указанной в пункте 2 настоящего Положения, форма кодирования и перечни (справочники) кодов, подлежащие использованию при ее представлении, а также каналы связи для передачи информации определяются Федеральной службой по финансовому мониторингу».

Из последних абзацев ну просто «выпирает» нередактированный стиль «совсекретных» документов.

Все эти «строгости» по отношению к профессиональной деятельности адвокатов и нотариусов на фоне борьбы с «финансированием терроризма», с учетом сложившегося к этой проблеме отношения населения, были бы с большой натяжкой понятны и допустимы, но что касается легализации (отмывания) незаконных доходов, то в этой части возникают вопросы. В каком случае Законодатель призывает адвокатов и нотариусов к доносительству?

Следует прокомментировать и последние пункты новеллы Закона: «4. Адвокат и адвокатская палата, нотариус и нотариальная палата... не вправе разглашать факт передачи в уполномоченный орган информации, указанной в пункте 2 настоящей статьи».

В данном случае прослеживается некая незавершенность мысли «уполномоченного органа», каким образом обеспечить реализацию этого запрета - персональной подпиской или обязательством о неразглашении при приеме в адвокатскую или нотариальную палаты?

Кроме того, возникает и такой практический вопрос.

Предположим, отреагирует адвокат на требования статьи 7.1 Закона - заподозрив «отмывание», сообщит в финансовую разведку о «подозреваемом», и как он должен поступать далее - отказать клиенту в оказании правовой помощи, но каким образом мотивировать такой отказ, ведь новелла требует, чтобы клиент не заподозрил опасности. Выбор у адвоката небольшой, в том числе и не исключается «работа в тылу врага» на соответствующий «уполномоченный орган». А если подозрение окажется необоснованным, что нередко бывает в нашем обществе? Как будет чувствовать себя адвокат, насколько безопасно будет его дальнейшее существование?

Но самым «загадочным» является пункт пятый новеллы, который гласит, что «Положения пункта 2 настоящей статьи не относятся к сведениям, на которые распространяются требования законодательства Российской Федерации о соблюдении адвокатской тайны». Если понимать цитируемое положение буквально, то новелла, обязывающая адвоката сообщать службе финансового контроля что-либо о контактах с клиентом, не носит практического характера, так как согласно статье 8 Закона - «адвокатской тайной» являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. Адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.

Кроме того, в Законе проблемам адвокатской этики и профессиональным обязанностям, как представляется, уделено едва ли не первостепенное внимание. В частности, статья 6 Закона, определяющая полномочия адвоката, предписывает следующее: « Адвокат не вправе... принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если оно имеет заведомо незаконный характер». В соответствии с этим положением адвокат, заподозрив заведомо незаконный характер поручения, не вправе его принимать, соответственно никаких контактов в будущем не предполагается.

До настоящего времени положения, характеризующие «адвокатскую тайну», носят абсолютный характер. Поправка же, сформулированная в статье 7.1, в определенной степени дезавуирует это положение. В этой связи, положения анализируемой поправки иначе как двусмысленными не назовешь.

Профессиональная деятельность адвоката базируется на доверительных и ответственных отношениях с клиентом. Защищая права и законные интересы клиента, адвокат, как правило, вступает в сложные, конфликтные взаимоотношения с государственными, прежде всего правоохранительными, именуемые чаще как «силовые структуры».

В этих сложных взаимоотношениях адвокатам приходится брать на себя колоссальную ответственность за судьбы людей и часто при этом испытывать серьезное давление с разных сторон, в том числе со стороны недобросовестных работников правоохранительных органов. Ни для кого не секрет, что пресловутый «обвинительный уклон» крепко сидит в сознании не только оперуполномоченных, но и большинства дознавателей, следователей, прокуроров и судей. Таково одно из наследий тоталитарного режима, когда цели борьбы с преступностью - общественный интерес, ставился неизмеримо выше презумпции невиновности, защиты прав личности.

По нашему глубокому убеждению, подавляющее большинство адвокатов - это честные и порядочные люди, для которых закон, честь и достоинство, профессиональная этика - главные ориентиры в профессиональной деятельности.

Кроме того, в условиях ожесточения организованной корыстно-насильственной преступности работа адвокатов с каждым годом становится все более опасной. Усиливаются, становятся все более реальными не только угрозы, провокации и запугивания со стороны недобросовестных и некомпетентных (а потому, вероятно, и особенно агрессивных) работников правоохранительных органов, но и посягательства со стороны представителей криминальных структур. То и дело нам становятся известны факты жестоких расправ над адвокатами.

Как и в любой профессиональной среде, в адвокатуре появляются случайные люди, которые ради сиюминутных интересов, ради наживы готовы идти на любое нарушение закона и этических норм. Однако зачем же всех адвокатов так «причесывать», унижать и «обязывать».

Источники:

(1) ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре РФ». Собрание законодательства РФ», 10.06.2002, №23, ст. 2102.

(2) ФЗ РФ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Собрание законодательства РФ, 13.08.2001 № 33 (часть1), ст.3418.

(3) ФЗ РФ «О внесении изменений в Федеральный Закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма. Собрание законодательства РФ, 02.08.2004, № 31, ст.3224.

(4) Постановление Правительства РФ «Об утверждении положения о порядке передачи информации в Федеральную службу по финансовому мониторингу адвокатами, нотариусами и лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг». «Российская газета, №36, 22.02.2005.

В содержание