ВРЕЗЧИКИ
(рассказ)

М. И. Федоров, адвокат ВОКА

Пепловую тучу срывало с вершины бушующего огнем кратера, и все вокруг темнело. Пыль и мрак, как в пустыне при ветре-афганце. Направление воздушных потоков менялось, туча уходила, а на деревьях оставалась вулканическая пыль, сыпалась за шиворот, попадала в рот. В нескольких километрах от стоянки геологов извергался вулкан Ключевской группы Толбачик. Туча закрыла Камчатку, несколько раз обошла вокруг земного шара и вызвала похолодание. Погибло несколько тысяч оленей, замерзла экспедиция полярников, но выпускник геологического факультета Бобков покинул стоянку и спасся.

***

Тридцать лет спустя Бобков, уже бросив деканство, - после возвращения с Камчатки стал деканом геологического факультета - подался в коммерцию, а заодно, возглавил кооператив в пригороде. В сосновом бору недалеко от полевой речки поднялись коттеджи городской элиты. При коммунистах поляну занимало подсобное хозяйство для обкомовских дач: выращивали рожь, пшеницу, здесь громоздились свинарник и коровник, пеклись булочки, доилось молоко, разделывалось мясо - все в угоду властям. Теперь землю расхватали новые русские: директор рынка, владелец ликерки, банкир, пробил себе участок и бывший декан.

Когда к домам подтянули газовые трубы, установили столбы линии электропередач и навесили провода, пустующие сотки земли заняла хозяйка туристической фирмы Лунева. По старой советской привычке решила получить все задарма: подключилась к линии электропередач и собиралась врезаться в газовую ветку.

- Уважаемая! Заплатите деньги. Ведь линия построена за счет средств пайщиков. А вы не внесли ни копейки, - обратился к женщине Бобков.

- Еще чего! - выкрикнула та.

И далее полетели отборные выражения.

Слова Луневой не напугали Бобкова - он с медведем встречался на Камчатке - и провода Луневой отрезали. Вызвали электрика Сашку, он залез на столб и несколько раз щелкнул кусачками. Лунева снова подключилась - снова обрезали. Она подсоединилась опять.

Когда Сашка в очередной раз одел лаги и полез на столб, а Бобков стоял внизу у своих «Жигулей» и наблюдал за подъемом электрика, калитка коттеджа Луневой распахнулась, и оттуда выскочил взъерошенный сожитель хозяйки Шилухов.

Ругаясь, выхватил пистолет:

- Первый выстрел в воздух, а дальше побью всех, как собак!

Бобков остолбенел.

- Убери ствол! - крикнул он, чувствуя, как онемели ноги.

Состояние напомнило встречу с медведем в Долине гейзеров: тогда он шел с однокурсником, вокруг извергались гейзеры, ветер сдувал пар - и вдруг в десяти метрах на задние лапы встал бурый медведь. Колени у Бобкова задрожали. Возникло желание бежать. Но жесткая рука однокурсника остановила: дернешься - задерет.

- Пах! - в сторону опоры раздался выстрел.

Бобков закрылся рукой.

Вспомнилось, как дальше медведь зарычал, и звериный рев блокировал сознание. Но не сокурсника - тот снял ружье, и пули полетели ниже лап хищника.

У Бобкова теперь ружья не было.

Сашка с перепуга лез кошкой на самый верх столба.

- Пах! Пах!..

«Ну все, труп» - мелькнуло в голове Бобкова.

Он не мог шевельнуться.

Тогда в Долине гейзеров звериный рык, а тут выстрелы парализовали сознание.

Но хлопки прекратились.

«Что это?»

Шилухов нажимал на курок: щелк, щелк, а выстрелы не раздавались.

«Пули не свистят. Только пороховые газы», - пришел в себя Бобков. Дошло: «Пистолет не боевой, а газовый. А вдруг патроны с нервным паралитиком?»

Щелк...

Ничего...

Бобков осмелел и шагнул к Шилухову. Кто в этот момент выглядел страшнее, трудно сказать: но Шилухов попятился, а потом кинулся бежать. Бобков за ним. Шилухов, убегая, цеплял репьи, сбивал жухлую листву с кустов. Бобков гнался за ним с невиданным упорством.

Сашка слезал с опоры, нервно переставляя лаги.

Неизвестно, догнал бы Бобков Шилухова, если бы тот не споткнулся и не растянулся на земле. Лежащего Шилухова накрыла гибкая фигура Бобкова.

Из рук стрелка вылетел пистолет...

Он оказался стартовым...

Бобков поднял Шилухова, который трясся, как фанера на ветру, - в иной обстановке он задушил бы его, - и потащил к столбу.

- Сашка! Помогай!

В траве блеснула проволока. Ею связали руки Шилухову, посадили на доски около калитки, откуда тот выскочил.

Бобков достал сотовый телефон и принялся звонить в милицию. Но «02» не отвечало - он не знал, что с его кодотеловского номера надо набирать «022». Дозвонился до друга и попросил его вызвать дежурный наряд.

Пока Бобков набирал номер и разговаривал, а Сашка снимал лаги, Шилухов развязался и нырнул в калитку.

- Сбег!

- Скотина!

Бобков и Сашка только всплеснули руками.

Прошли к «Жигулям» и сели в салон ждать милицию.

- Я-то какого рожна влип! - возмущался Сашка.

- Сам не ожидал, что такое случится, - говорил Бобков, успокаивая электрика. - Ты знаешь, когда я только окончил университет, меня послали на Камчатку. Я встретил там медведя. Даже не могу сказать, что страшнее: медведь или когда в тебя стреляют. Тогда меня спас мой напарник...

- И чем кончил твой напарник?

- Не очень хорошо. При очередной встрече с медведем тот его лапой... Он остался жив, но в голове что-то переклинило. И пришлось отправить на материк...

За разговором они не заметили, как горизонт затянуло тучами. Подъехала и остановилась рядом с «Жигулями» серебристая «Ауди». Из нее выскочили две женщины. В одной из них Бобков узнал Луневу: «Во, разоделась!» Та была в модном плаще, сапогах на высоких каблуках, волосы у нее развевались. Другая - ее дочь - вылитая мамочка одеждой и лицом.

Лунева-старшая рванула дверцу «Жигулей» и вцепилась в Бобкова - он отмахнулся. Дотянулась до зеркала заднего вида, отломила и стала бить им по голове Бобкова.

К машине приближался с колом, весь в репьях, Шилухов.

Бобков оттолкнул разъяренную женщину, выскочил из салона, захлопнул дверь машины, включил сигнализацию. Вместе с Сашкой заскочил во двор своего коттеджа и на замок закрыл калитку.

Вслед полетели камни - Бобков с электриком спрятались за высокий забор.

Прижавшись к щели между плит ограды, Бобков наблюдал за тем, как Лунева-мать с размаху ударила сапогом по фаре «Жигулей» - раздался треск. Сработала сигнализация. Потом от удара Луневой треснуло лобовое стекло. Лунева-дочь била ногами по дверям «Жигулей».

И никто ни из одного дома не выглянул.

Лунева-мать вытащила сотовый телефон:

- Меня убивают! Приезжай! - закричала она на всю улицу.

«Ну и артистка!» - Бобков переглянулся с Сашкой.

Лунева спрятала телефон, и в адрес обидчиков загремело:

- Я тебя урою! Утоплю в сортире! Не знаешь, с кем связался!

Еще не успели стихнуть женские крики, как подлетела «Тойота», из которой вывалился толстый мужчина, одетый в гражданское.

Поговорив с Луневыми, он направился к калитке Бобкова:

- Открывай! Я майор Убытков...

- Не надо нам майора... Я вызвал милицию...

- А я кто?

- Ты приехал по вызову Луневой...

Убытков ударил ботинком по плите.

Бобков и Сашка сидели на земле спиной к забору. Бобков вспомнил, как однажды после выхода на геологическую разведку вернулся в лагерь и на своих нарах обнаружил слой медвежьей шерсти. Косолапый забрался в палатку, полежал и вышел прямо, как желал, разорвав лапой тент. Теперь ему казалось, что к нему в дом пробрался медведь или того хуже - медведица с медвежонком. Его же малолетние дети - он повторно женился пять лет назад - тем временем смотрели телевизор в городской квартире.

Затрещал мотор «УАЗа».

- Наконец-то...

Бобков открыл калику и вышел к милиционерам.

Старший наряда Добуев - сутулый лейтенант с орлиным носом - прошел к Убыткову, и они о чем-то заговорили.

Бобков попытался объяснить лейтенанту, что произошло, совал ему в руки пистолет: «Возьмите, из него в меня стреляли! На нем отпечатки», просил: «Осмотрите машину - видите, фары побиты! Двери помяты».

Лейтенант словно не слышал.

Сашка, чувствуя недоброе, сник.

Налетел предвестник грозы мокрый ветер. Все поехали в милицию, где два часа лейтенант Добуев что-то выяснял у матери и дочери Луневых, у Шилухова, куда-то звонил, ни разу не подошел к Бобкову и Сашке, как от назойливой мухи отмахивался от протянутого ему заявления бывшего декана: «Возьмите и разберитесь!», а потом произнес:

- В каталажку! Вы стреляли в Шилухова! Напали на женщин!

Бобков не успел рта открыть, как его втолкнули в камеру, где его окружила кромешная тьма, как когда-то при извержении вулкана. Такая же духота. Пыль... Он закрыл глаза: перед ним вырос медведь в кителе с блестящими майорскими погонами на плечах и замахнулся лапой, грозя снять с головы скальп. За стеной хлюпал носом Сашка. При мысли о том, что его могут повезти в суд и арестовать, два месяца продержать на баланде в следственном изоляторе, потом осудить и жена овдовеет, дети осиротеют на несколько лет, Бобков впал в прострацию. Температура его тела падала, как на поверхности земли после извержения Толбачика.

Когда Бобкова привели в чувство, то повезли не в суд, а в сосновый бор, где он сам надевал лаги, сам взбирался, как мишка, на столб, сам соединял отрезанные провода - а электрик подсказывал снизу, что к чему. На всю оставшуюся жизнь бывший геолог дал себе зарок никогда не касаться линии самовольных врезчиков.

- Пусть творят, что хотят! - говорил он на ближайшем собрании кооператива, слагая с себя полномочия.

В содержание