Основные направления деятельностиОбщая справочная информацияКвалификационная комиссияОфициальные материалыПубликацииВ помощь адвокатуВоронежская областная коллегия адвокатовБесплатная юридическая помощьСсылки на сетевые ресурсы
Журнал "Воронежский адвокат"
В прессе об адвокатах
Творчество адвокатов

Журнал "Воронежский адвокат"
В прессе об адвокатах
Журнал "Воронежский адвокат"
В прессе об адвокатах
Творчество адвокатов

Журнал "Воронежский адвокат"
В прессе об адвокатах
Творчество адвокатов
Ссылки на сетевые ресурсыКоординаты адвокатских палат РоссииОраторское искусствоЮмор  Nota BeneИстория адвокатуры
Адвокатская палата Воронежской области - Журнал "Воронежский адвокат"

№ 11, 2011г.


ДЕЛО О ПИСЬМЕ В СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ

С 22 апреля по 14 июня 2011 года Первомайским районным судом города Ростова-на-Дону рассматривался иск редактора журнала «Дон» писателя Петрова к писателям Береговому, Чеботникову и другим о защите чести, достоинства и деловой репутации и взыскании компенсации морального вреда. Суд удовлетворил иск Петрова, признал несоответствующими действительности, умаляющими честь, достоинство и деловую репутацию, сведения, распространенные Береговым и другими писателями в их письме на имя Председателя Правления Союза писателей России Ганичева, обязал их направить опровергающие письма на имя Ганичева, а также в солидарном порядке взыскал с ответчиков денежную компенсацию причиненного морального вреда.

Интересы Петрова в суде представлял адвокат Федоров Михаил Иванович, чье выступление предлагаем читателям. Из него видны особенности данной категории дел.

Решение районного суда было обжаловано Береговым в кассационном порядке.

1 сентября 2011 года Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда отклонила жалобу Берегового, оставила решение Первомайского районного суда в силе, изменив при этом способ взыскания денежной компенсации морального вреда с солидарного на долевой.

В ПЕРВОМАЙСКИЙ РАЙОННЫЙ СУД

Г. РОСТОВА-НА-ДОНУ

От Федорова Михаила Ивановича,

представителя Петрова Виктора Сергеевича

УВАЖАЕМЫЙ СУД!

Мой доверитель писатель и редактор журнала «Дон» Виктор Петров обратился с иском к писателям Береговому, Чеботникову и ещё к пяти поэтам и прозаикам о защите чести, достоинства и деловой репутации и взыскании денежной компенсации морального вреда.

Поводом к обращению в суд послужило следующее обстоятельство. При рассмотрении Первомайским районным судом Ростова-на-Дону другого иска моего доверителя к Береговому о защите чести, достоинства и деловой репутации, Береговым в качестве доказательства своей правоты - кстати, замечу, то дело было выиграно Петровым и 30 мая 2011 года вступило в законную силу - была представлена пачка разных документов, среди которых и оказалось это письмо на имя Ганичева за подписью Берегового и других писателей.

Замечу, что тогда эти документы, как и письмо к Ганичеву, были признаны не относящимися к делу и их не приобщили к делу, но копии документов были вручены Береговым Петрову, и вот тут­то он и узнал о существовании и содержании этого письма.

Также хочу сразу сказать, теперь Береговой всячески стремится ввести суд в заблуждение, что не представлял в суд этого письма, что его якобы «выкрал» Петров, но нами представлено бесспорное доказательство - это список документов, представленных в суд за подписью Берегового, где и указано это письмо.

Так как по каждому из документов Берегового обсуждался вопрос о возможности приобщения его к делу, оно оглашалось, с ним знакомился я, как представитель Петрова, сам Петров, также в суд была вызвана Салтанова и она, ожидая допроса в качестве свидетеля по тому делу, прочитала это письмо.

Увидев, что в письме содержатся порочащие его сведения, Петров и обратился в Первомайский суд уже со вторым иском, который вы и рассматриваете.

Что же порочащего увидел Петров?

В письме написано:

«(ответчики обеспокоены) массированной атакой на нашего председателя правления, секретаря СП России Воронова В. А., организованной В. С. Петровым».

То есть якобы мой доверитель организовал массированную атаку на Воронова. Замечу сразу - Воронов возглавляет Ростовское отделение Союза писателей России. То есть Петрова обвинили в низком поступке, что он «массированно атакует» Воронова. Конечно, это умаляет честь и достоинство моего доверителя, члена Союза писателей России Петрова.

Ответчиками, несмотря на многочисленные заседания, не было представлено никаких доказательств, свидетельствующих о действительности данного обстоятельства.

Наоборот, ответчик Береговой, фактически признавая недостоверность, говорил, что это его мнение, что это оценочное суждение.

А представитель Берегового работник Комитета по защите прав потребителей, как он себя представил, наоборот, подчеркнул, что это как раз утверждение.

То есть позиция доверителя расходится с позицией представителя.

Представитель Берегового нам доказывал, что массированно можно и атаковать, делая благое дело.

Мол, тут никакого умаления чести и достоинства Петрова.

Но, извините, уважаемый суд, это заявление представителя не стыкуется со смыслом письма. Как мы увидели, в нём говорится о Воронове, и из текста письма следует, что Петров массированно атакует Воронова, который очень болен. Что это хороший поступок, на который намекает представитель ответчика Берегового?

Думаю, что нет - если «массированно атакуют» больного, то бесспорно делают плохо больному, в данном случае Воронову. И какой же это хороший поступок? Тем более, что Береговой как раз и стоит на защите Воронова, о чем он нам много раз подчеркивал: «Мы хотели защитить Воронова».

Поэтому понятно, что в данном утверждении содержатся сведения, обвиняющие Петрова в плохом, нечестном поступке, который стоит на грани Уголовного кодекса, так как из этого утверждения можно сделать вывод, что Петров хочет причинить вред здоровью Воронова.

Замечу, никаких доказательств о «массированной атаке» Петровым Воронова в суд не представлено, а мы только слышали голословные утверждения Берегового и его представителя.

Другой ответчик, явившийся в суд, Чеботников тоже никаких конкретных доказательств достоверности данного утверждения не представил.

То, что судебные заседания проигнорировали другие подписанты письма, свидетельствует о том, что у них тоже нечего сказать в свою защиту.

Что касается другого утверждения письма:

«Речь идёт о действиях Петрова В.С., явно направленных на физическое уничтожение Воронова В.А.».

Как мы видим, Петрова уже обвиняют в действиях по физическому уничтожению Воронова. Если кто­то кого-то уничтожает физически - это криминал. И Петрова обвинили фактически в противозаконных действиях.

Попытка представителя Берегового и тут сказать, что ничего противозаконного в таких поступках нет, вызывает просто недоумение.

Ведь Петров физически уничтожает больного Воронова.

Как может расценить заявление Берегового и иже с ним тот, кто ознакомился с содержанием письма? Что он мог сказать Петрову, как не: ты преступник.

А доказательств того, что эти утверждения соответствуют действительности, Береговым и другим ответчиком не представлены.

Далее в письме:

«Петров, используя состояние здоровья Василия Афанасьевича (Воронова), организовал с помощью некоторых наших писателей психологическое давление на него: дневные и ночные звонки с уговорами, требованиями и угрозами - с целью принудить его «добровольно» подать в отставку».

То есть он больному Воронову угрожает, он ночью звонит. Это что хорошее поведение? Конечно, это недостойное, аморальное поведение, с угрозами и ночными звонками принуждать подать в отставку.

Напомню, Воронов - председатель местного отделения писательской организации.

Представитель Берегового снова пустился в рассуждения, что, мол, бывают угрозы, и это благо. Но, извините, он снова рассуждает вообще без привязки к конкретным обстоятельствам. Если «угрожают» больному. Звонят больному. Добиваются добровольной отставки. Это что, достойный, хороший поступок, или аморальный, недостойный, фактически нарушающий закон - звонки по ночам, с угрозами.

Ни Береговым, ни Чеботниковым не представлены доказательства, что Петров звонил, угрожал - снова голословные утверждения.

Не услышали мы здесь и Воронова, который мог бы рассказать - были или не были звонки, угрозы.

Снова облили грязью Петрова.

Далее в письме:

«В марте 2009 года Воронов В. А. перенес в легкой форме инсульт, которым тогда и попытался воспользоваться Петров с двумя своими сподвижниками для захвата власти в отделении».

Сразу замечу: а что есть «в легкой форме инсульт»? А что тогда в «тяжелой»?

То есть Петров, зная, что человек болен, пытался захватить «власть» в местной писательской организации - Ростовском отделении СП России.

Но Петров отрицает попытки захвата власти.

Он всегда поступал законным образом.

И никаких попыток захвата власти не было.

То есть, его обвинили снова в неправомерных поступках, что он вот такой­сякой, больного незаконно хотел скинуть.

Как иначе, как не умаление его чести, как не оскорбление мог оценить это Петров?

Я думаю, тут все понятно.

Но мы снова слышим. Береговой: «Это моё мнение. Это оценочное суждение».

А его представитель: «Это утверждение».

Кстати, хочу обратить ваше внимание, уважаемый суд, что таким образом у ответчика две позиции: у Берегового одна, и другая - у его представителя, работника, как он себя позиционирует, комитета по защите прав потребителей. Это ставит нас в тупик: как же на самом деле?

Я уже не говорю о том, что представитель нарушает свою обязанность по защите позиции доверителя.

Далее в письме:

«Петров, для которого уже нет никаких норм человеческого общения, опять пытается использовать в своих целях уязвимое место председателя - его здоровье...»

Снова Петров такой­сякой... Нечестно повел, использует уязвимое место Воронова - его здоровье, и он ещё и не обладает никакими нормами человеческого общения!

То есть вот какой несовершенный писатель Петров.

Он с людьми не умеет общаться!

Это обвинение в таких чертах, которое надо доказать. Но вот тут слабое место у ответчиков - никаких доказательств.

В заключение письма:

«... (просим) применить к разрушителю организации жёсткие административные меры».

То есть Петров разрушитель.

То есть он нарушил закон, к нему нужны меры жесткие.

То есть он плохой, нечестный, нарушитель, который ведет себя уже как чуть ли не преступник.

Снова умаление чести, достоинства и деловой репутации Петрова.

Чтобы тут ни говорили Береговой, Чеботников, представитель - я думаю, данные утверждения умаляют честь, достоинство и деловую репутацию Виктора Петрова, как человека, как писателя, как редактора журнала «Дон». Они обвинили его в противоправных действиях, в аморальных поступках, в нечестности, приписали ему качества, которых у него нет (неумение по-человечески общаться и т.д.).

Доказательств же достоверности этих сведений ответчиком не представлено - одни общие слова и рассуждения без привязки к содержанию конкретного письма.

Мы слышали от ответчика, что не доказан факт распространения.

Да, так уж получилось, что на запрос в Москву, получали ли в Союзе писателей письмо, ответа не дождались. Я думаю, что это не красит Союз писателей.

Но сам Береговой пояснил, что подписал это письмо, что оно послано Председателю Союза Писателей Ганичеву, послано по адресу: г. Москва, Комсомольский проспект, дом 14.

Но это на самом деле адрес Союза писателей России.

Он говорит: не знает, читал ли письмо Ганичев, но по этому письму в Ростов приезжал представитель Куличкин.

То есть ясно, что письмо было прочитано, а иначе зачем бы по нему приезжать?

Куличкин - ясно, что читал.

То есть Береговой себя же сам и опроверг.

Еще о распространении. Береговой сказал: «Не помню, кто мне его дал», но ему письмо дали на подпись уже напечатанным.

То есть, содержание письма было известно изготовителю, о нём знал тот, кто печатал текст.

Чеботников сказал, что ему дала подписать напечатанный текст технический секретарь, но затруднился назвать её имя.

То есть получается, ему дает текст технический секретарь, Чеботников подписывает, то есть происходит распространение содержания уже подписанного письма, с содержанием которого знакома секретарь.

Чеботников нам пояснил, что письмо читалось на правлении и обсуждалось. И на правлении был Воронов, но в числе подписантов Воронова нет. Таким образом, распространено и на правлении.

Распространено Воронову.

Далее письмо подписано и не членом правления Можаевой. Но тогда до неё довели содержание письма не на правлении, она не член правления.

О том, что Салтанова узнала о содержании письма, я уже говорил.

То есть распространение налицо.

Но Береговой, пытаясь уйти от ответственности, заговорил о частном, личном характере письма, а его представитель о конфиденциальности. Но я хотел бы напомнить о постановлении Пленума Верховного суда «О судебной практике по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации...», где указано, что о конфиденциальности можно говорить только тогда, когда эти сведения не стали известны третьим лицам.

А у нас какая конфиденциальность? Известно семерым подписантам, секретарю, Воронову, Председателю Союза писателей России, работнику СП России в Москве, Куличкину.

Тут не приняты никакие меры конфиденциальности.

То есть снова попытка уйти от ответственности.

Береговой требует представить подлинник письма. Но, извините, оригинал отправили в Москву. Какой оригинал?

Что касается копии письма Ганичеву, которая имеется в деле, Чеботников на неё посмотрел и сказал: «Такое письмо. Я подписал».

Береговой в суде не отрицал, что копия соответствует подлиннику.

Тут мы снова слышали, что Береговой выиграл суды по его иску к Петрову и о защите чести, достоинства и деловой репутации. Это имело место, но он умалчивает о том, что Петров теперь стал на защиту своего имени и уже в его пользу вынесены решения судов по защите чести и достоинства. Это и Первомайского суда, во время заседаний которого Береговой и представил это письмо, а теперь это отрицает.

Хотел бы обратить внимание на личность Берегового. На одно заседание он не является, отчего оно не состоялось, а представил приказ о его командировке от одной организации, а командировочное удостоверение предоставил от другой организации. Как это так возможно? Оказывается, у Берегового возможно. Мы с вами слышали поток оскорблений Береговым Петрова: «собрались 13 стервятников (в т. ч. и Петров)», он (Петров) «вёл подрывную деятельность». Береговым Петрову и в суде навешаны другие ярлыки. Это должно открыть Вам глаза на то, что за человек Береговой, которому такое письмо написать-подписать не составляет труда. У него это в крови: унижать, оскорблять, и это письмо одно в цепочке его противозаконных действий.

И я думаю, вы вправе Берегового и иже с ним остановить...

Вынесите решение: признайте несоответствующими действительности, умаляющими честь, достоинство и деловую репутацию моего доверителя, утверждения, о которых я говорил, распространенные в письме на имя Председателя Правления Союза писателей России Ганичева.

Обяжите ответчиков направить письма Ганичеву с опровержением.

Взыщите с них компенсацию морального вреда. Степень переживаний Петрова, писателя и редактора журнала «Дон», предельно велика.

Для полноты протокола прошу приобщить текст выступления к материалам дела.

Федоров М.И.

14 июня 2011 года


В содержание